Юнна Мориц

Юнна Мориц

Великой нежностью апрель обременяет—
Не по утрам, когда он хладно чист,
А днем, когда на бирюзу меняет
Суровых дней лиловый аметист.

И стеганку расстегиваю с горла,
Откуда шелест первой пары крыл
И водоплеск. И, булькая, поперло
Все то, что лед на четверть года скрыл.

Какое жженье в солнечном сплетенье,
Где, изгоняя облак табака,
Танцует куст египетской сирени,
Сырой, как замша на носу щенка?

Сообрази, дежурный доктор Горин,
Такую смесь лекарственных корней,
Чтоб каждый вдох и выдох не был болен
Сиреневым удушьем этих дней.

Иначе нежность, как воловья жила,
В меня войдет, как в масло или в мыло,
На ветер пустит нечто или душу,
Меня опустит в море или в сушу.